С робкой определенностью можно утверждать, что французский режиссер и сценарист Ян Гозлан питает страсть к нескольким кинематографическим элементам: актеру Пьеру Нинэ, фамилии Вассёр и паранойе, то и дело овладевающей сознанием его героев. Его новый фильм «Гуру» в очередной раз объединил их вместе. Нинэ, прежде снимавшийся у Гозлана в «Идеальном мужчине» и «Черном ящике», в третий раз играет персонажа по имени Матьё Вассёр, чей разум утопает в нежных объятиях хорошо знакомой ему по предыдущим фильмам паранойи (в пору говорить о вассёровской трилогии паранойи на манер пакуловой).
Нинэ, насмотревшись на скачущего по сцене в кожаном жилете Тома Круза в андерсеновской «Магнолии», решил, что может не хуже и предложил Гозлану хорошенько покопаться в теме коучинга, не слишком национальным кинематографом разведанной. Кино вышло тревожным, но уж слишком прямолинейным и непоследовательным, чтобы относить его к вершинам жанра.
Матьё «Мэт» Вассёр — восходящая звезда французского коучинга с 800 тысячами подписчиков в социальных сетях. Билеты на его семинары с неопределенно позитивистскими названиями — «То, к чему ты стремишься, есть ты» — раскупаются быстрее, чем на домашние матчи «Пари-Сен-Жермен» в Лиге чемпионов. Его дом в пригороде подчеркнуто аскетичен под стать образу, лукаво подражающему монашескому: Мэт начинает день с ледяной ванны, усиливая страдания изнурительной пробежкой под звуки голоса своего гуру — коуча всея Америки Питера Конрада (Холт Маккэллани), вселившего в него мечту повелевать массами. По его примеру Мэт учит униженные и оскорбленные души, от отчаяния попадающие в его социальные сети, отринуть прошлое, игнорируя боль и страдания. И, разумеется, Гозлан делает его жертвой собственных дегенеративных установок, которая, как кажется недолгое время, лишает его самого ценного.
Собственно, траектория героя задана его изначальным аморализмом. Гозлан здорово показывает внутреннюю кухню ежедневных душеспасительных сессий Мэта, за чудесными психологическими прозрениями коего стоит целая команда, составляющая профайл избранных героев семинара, которым герой в духе Евангелия завещает подняться с обочины жизни и идти в жизнь новую. Зазор между видимым, почти религиозным катарсисом толпы и скрытыми от нее нехитрыми манипуляциями, приводящими паству в возбужденное состояние, говорит об ужасающем цинизме Мэта. Что, разумеется, не мешает ему верить в искренность собственных праведных чувств.
Подобное двуличие с самого начала намекает на сложный психологический портрет героя, но очень скоро становится ясно, что Гозлана не слишком интересует душевная кухня. В повествовании появляются его излюбленные параноидальные мотивы и вездесущий элемент преступления, поданный несколько нарочито. Мэт, построивший карьеру на чтении эмоций других людей и изображении эмпатии к ним, вдруг отвергает преданнейшего своего ученика в глубокой депрессии (его сыграл Антони Бажон из недавнего «Дело «Мальдорор»»), что приводит к очевидным печальным последствиям. Тут Гозлан-сценарист, не в пример своим кумирам Хичкоку и Клузо, дает драматургического маху, добавляя к нему еще и неловкую сюжетную линию с законопроектом о коучинге, который обяжет учителей жизни (о, ужас!) получать образование.
Отутюженный успехом Мэт явно служит маской Матьё Вассёра, подлинного лица, которого Гозлан парадоксальным образом решает не показывать, размениваясь на сюжетные твисты, обесценивающие смысл фильма (в отличие от Луны, обратную сторону героя мы так и не увидим). Как еще один Вассёр из «Идеального мужчины», он — плод подростковых представлений героя об успехе, обманка, фикция, напоминающая о вреде иллюзий. Не погружаясь в бездны сознания, фильм Гозлана служит своего рода отвратительным, но не слишком убедительным дисклеймером, правдивости которому не придают даже выразительные глаза-планеты Нинэ: опиум для народа уже давно продают не в церквях, а во всякого рода «грамах», что никого, впрочем, не избавляет от последствий его употребления.
